введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 84, комментариев: 5,009 |
|
||||||
23 апреля 2009| Комментариев: 185 \"дринктайм.ру"-читальный зал\ Где-то в начале 1990-х годов я познакомился в Америке, на вилле в штате Коннектикут, с легендарной возлюбленной Маяковского Татьяной Яковлевой. Высокая, сухая, красивая восьмидесятилетняя старуха была замужем за главным редактором американского журнала «Вог» Алексом Либерманом, и по уэкендам имела возможность принимать дома всю модную и интеллектуальную элиту Нью-Йорка. Они обожали Бродского, и по Америке кружили слухи, что именно они организовали ему Нобелевскую премию. Татьяна считала Бродского умнее Маяковского, по крайней мере так она мне говорила, но зато по остроумию, на ее взгляд, Маяковский был непобедим. Красавица-старуха отличалась резкими суждениями, отчетливым интересом к сексу, к черной икре с шампанским и к итальянской культуре. У нее была дочь-писательница и зять-художник. Они любили вечную Россию - без всяких мелких временных подробностей. Они заблаговременно попросили меня съездить с ними во Владимир и Суздаль. Мы находились в переписке всю зиму, и наконец, в начале мая следующего года встретились в Москве у подъезда гостиницы «Националь». Я все подготовил. Связался с владимирским писателем Толей Гавриловым, который писал хорошую прозу и работал почтальоном. Он обещал достойную встречу. Мы приехали во Владимир на черной интуристовской «Волге» к вечеру с трехчасовым опозданием. Мобильных телефонов в ту пору не было, и верный витязь владимирской литератуты простоял все это время на майском северном ветру у въезда в город при дорожной табличке «Владимир». Я не знаю ничего более смиренного, чем русское гостеприимство. Мы пришли в его скромное советское жилище и сели за стол, который ломился от вкусной домашней еды. Американцы держали диету и почти ничего демонстративно не ели, чем повергли хозяев в первобытный ужас. Из уважения к дому они выпили по чуть-чуть водки, раскраснелись от этой минимальной дозы и попросились в заказанную ими гостиницу в Суздаль, ссылаясь на усталость, которая накатила на них после долгой двухсоткиллометровой дороги. Американец был художником-абстракционистом, Татьянина дочь - феминистской писательницей. - Ты поедешь с нами в гостиницу? - спросили они меня. - Я еще немножко посижу... Я с облегчением расстался с ними. Оживившись, мы отправились с Гавриловым в подвальный клуб на мою запланированную встречу c местной интеллегенцией. Он взял с собой целый рюкзак водки и одну бутылку армянского конька для меня как для специального гостя. В подвальном клубе я прочитал свои рассказы - местная писательская интеллигенция в размере пятнадцати человек под мои рассказы осушила весь рюкзак и наполнилась неподдельным интересом к смыслу жизни. В нашей интеллигенции так было заведено - это касалось как Москвы, так и провинции. Смысл жизни нельзя понять всухую - чем больше ты пьешь, тем яснее видишь горизонты своей жизни, чем бессмысленнее твое бормотание, тем осмысленнее твое существование. Водка выводила писателей за казенные пределы советского бытия, бутылка даже по своей форме напоминала им космическую ракету, на которой можно улететь в космос и перевести дух. Космос и водка делали одно дело - тело становилось невесомым. С послевоенных времен писатели высоко несли знамя русского пьянства. Пили либералы и стукачи, бездари и гении. Пил с размахом Твардовский. Пил на широкую ногу Шолохов. Пил главный писатель страны Фадеев - напивался до чертиков. Пил лучший писатель страны - Андрей Платонов. Стареющая Ахматова тоже увлекалась водкой. Шестидесятники - дети хрущевской оттепели - продолжили дело отцов-основателей советской литературы. Центральный Дом Литераторов в Москве недаром звали «кабаком». Там можно было встретить кумиров, не стоящих на ногах. Пьянство считалось высокой маркой, отличительным знаком свободы и протеста. Никто не стеснялся его. Я помню, как я гордился тем, что тащил на себе по лестнице вверх в писательском доме возле метро «Аэропорт» своего прозаического покровителя. Потом он резко бросил пить - стал бегать и долго бегал. Но многие другие, кто выжил, пропили всю жизнь напролет. Я помню пьяные угары и пьяные драки на шикарных чердаках в центре Москвы, в мастерских художников, на дачах в Переделкине. Водку глушили - писали стихи. С похмелья. Или поэму «Москва - Петушки» - это был тоже владимирский человек. Веничка написал немного, по сравнению с Мольером, который прожил такую же короткую жизнь. Но достаточно для того, чтобы определиться со смыслом жизни. Закончив мой концерт, мы с писателями двинулись в сторону дома писателя-почтальона доедать роскошное угощение. Именно там завязался задушевный разговор - а другой разговор под водку и не завязывается. Владимирские писатели, распотрошив рюкзак водки на пятнадцать человек, были еще вполне трезвыми. Кто-то побежал в магазин. Накупили горы бутылок. Пора было садиться за стол, но стол был маленький, стояли вокруг него, ели салаты и пили. Сначала еще не пьяная владимирская интеллигенция взялась объяснять мне, что Владимир - самый говеннейший город на свете, что в нем всегда жили бессмысленные люди - ямщики да проститутки - и надо сделать все, чтобы уехать из этого города и никогда-никогда сюда не возвращаться. Мне было даже сказано, что я напрасно сюда приехал, что во Владимире нормальному человеку делать нечего, что сюда ездят только туристы - на показуху. Когда я заметил, что все-таки здесь есть и соборы, и фрески с иконами, на меня замахали вилками, с вилок на меня полетели мелкие ядра зеленого горошка - да что вы придумываете! - все это было давно, при царе-горохе. Немедленно всем вон из Владимира! (оконч. в комм-х)
|
||||||
Давно неравнодушен я к эстетике 60-х годов... и своих родителей, пусть смутно, именно в тех годах, с фотографий на ум приходят... польское радио, делавшее своё "тлетворное дело"... альтернативным культурным восприятием мира... Оттепель, не только совковая, окончательно заглохшая с Вудстоком, подавлением пражской весны, принесла и в кине мировом гораздо более жесткую эстетику... "Июльский дождь" два дня назад шел... А.Белявский и героиня главная, по-советски асексуальные персонажи, не очень правдоподобны... зато когда идут длиннющие планы съемок на улицах, многократно неотрывно хочеться смотреть... реальная жизнь -живописнее и изобретательнее сценарной... Сколько ни смотрел, не надоедает... Так и с "Пантерой"... скругленные углы мебели, приемников,столь характерный дизайн ... и музыка в фильмах той эпохи... бальзамом действуют... Странно даже, что канал 1+1 его в будни пустил, редко это бывает... И с некоторых пор, как года два тому видел "Жизнь и смерть Питера Селлерса", сыгравшего здесь, уже не снисходительно к нему относишься, а жалеешь, пытаясь понять противоречивую натуру...
|
||||||
|
||||||
|
||||||
|
||||||
Такво розлягтися вигідно на канапі,узяти прекрасного, великого українського поета Чехова і почитати щось високе. Наприклад, "Человека в футляре": "У этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе,так сказать,футляр, который уединил бы его,защитил бы от внешних влияний. Действительность раздражала его,пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может,для того,чтобы оправдать эту свою робость,свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то,чего никогда не было". Або "Палату №6": "Речь его беспорядочна, лихорадочна,как бред, порывиста и не всегда понятна,но зато в ней слышится,и в словах, и в голосе, что-то чрезвычайно хорошее. Когда он говорит,вы узнаете в нем сумасшедшего и человека. Трудно передать на бумаге его безумную речь. Получается беспорядочное, нескладное попурри из старых,но еще недопетых песен". Листи краще не читати,бо можна натрапити на таке: "Уважаемая Лидия Алексеевна, отродясь я не писал стихов (29 апреля 1892г., Л.А.Авиловой). Але якщо Ганця, яка обіцяла всюди за своїм шефом підмітати, має іншу думку,то нема на те ради. А оскільки,цитуючи знову Чехова,. "о падших женщинах я не могу говорить так же хладнокровно, как об єтих стульях", то скажу просто: Ганцю! Ти наш найкращий ге-ноцид! І ге-нофонд тоже. (пост-поступ,март 2010)
|
||||||
(пост-поступ,№1)- продовження буде...
|
||||||
Ого! Да я смотрю ты потекла шлюшка! Хочешь, чтобы я тебя поимела?! Я тебя так оттрахаю, что долго помнить будешь!!! Сучка маленькая! Шлюшка!Встань раком, сучка, раздвинь ягодицы, приготовь свою попку! Ты встаешь на четвереньки, руки на заднице и ждешь, когда я тебя буду ебать в попочку. Как сладка эта минута униженного ожидания, да! Я одеваю пояс с большим черным страпоном. Беру крем и смазываю твой анус. Тебе это нравиться, похотливая сучка! Вертишь задницей, как блядь! Я подхожу и медленно вставляю страпон. Вначале неглубоко, потом все глубже. Он уже так глубоко, что я касаюсь своей пиздой твоей попки. Тебе и больно и приятно одновременно! - Да! Выебите меня в задницу, выебите сильней! Как похотливую суку, как последнюю блядь! Ну вот, открыла свои желания! Я вытаскиваю член и снова загоняю! На всю длину! Я начинаю ебать тебя по-настоящему!. Ты сильно кричишь, но я не обращаю внимания. Я двигаю взад-вперед страпоном в твоей попочке, вижу, что тебе нравится эта унизительная ебля! Ты тяжело дышишь и смотришь преданными глазами, полные слез унижения и покорности судьбе... Тебе нравится быть использованой шлюхой! Этот огромный хуй в твоей узкой попочке! Ну, говори!давай двигайся шлюшка! кончай сидя на нем! я потом еще раз тебя трахну! в твою пизденку!полижи мне пиздюлюююю... засоси ее.. и губки мои растяни.. я прижала твое личико к своей ебливой.. мокрой... оттраханной пиздюльке...лакай... глотай мой блядский сок...теперь я села на тебя... вылизывай их.. от писечки к попочке..и глотай моой сок...язычком в пиздюлю мою..глубже..как маленьким хуйком.. потрахай.. поеби..ее..мою писеньеку.. пиздюлю.. пиздуууу...я кончилаааа))) вылизывай.. сученция.хватит с тебя таких нежностей..раком становись..сука похотливая..ах ты блядиночка!!! сучка ебливая!! двигай своей жопой...моя левая лапка в твоей пизденке.. а правая жопку разрабатывает...ах ты сука...ебу тебя двумя ручками..я чувствую их через перегородочку...Кончай сучка!!! Кончай!!!! Я хочу этого!!! я тебя могу еще раз оттрахать!!!!
|
||||||
Всё побуждает поцелуями покрыть... Нежнейшими, как кожица Твоя Трепещущей и робкой лани... Ложбинкой меж лопаток проложу я тропку поцелуям... Как выразительна спина Твоя!.. От вожделения дрожа, коленопреклонённо, На чудо--Булочках оставить губ прикосновенье... Узоры языком самозабвенно выводя, Признаться ягодичкам-- Что красотой Твоей пленён, Что "расписался" в этом лично... ( посв. [yli]; стихи--мои,под впечатлением от yli ). 
|
||||||
